Текст подготовлен в рамках проекта «Динамика религиозной ситуации и конфессиональная идентичность в Московском регионе». При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Национальным благотворительным фондом.

Истинно-православная церковь (истинно-православные христиане, “катакомбники”) – самоназвание целого ряда церковных организаций на территории бывшего СССР, по их мнению наследующих т.н. “катакомбным церквям”, существовавшим в советский период.

Термин “истинно-православные христиане” впервые возник в 20-е гг., но смысл его с течением времени менялся[1]. В 1923 г. так называли себя лояльные клирики, критиковавшие обновленчество (движение модернизации церкви) и остававшиеся лояльными патриарху Тихону (Белавину), но не советским властям. В этом значении этот термин употреблял еп. Андрей (Ухтомский) – один из основателей катакомбного движения, получивший от патриарха благословение самому выбирать кандидатов в епископы и рукополагать их в ситуации давления властей; от него пошла ветвь т.н. “андреевцев”. С нач. 20-х по сер. 30-х гг. им было рукоположено около 40 архиереев, большая часть из которых подверглась репрессиям; сам Ухтомский был расстрелян в 1937 г. “Андреевская” ветвь катакомбной церкви была восстановлена в 70-е гг. через еп. Амфилохия Томского, “последнего отца российских катакомб”, к которому возводит свою генеалогию ныне называющая себя “андреевской” община во главе с еп. Амвросием (Сиверсом).

В нынешнем своем значении термин “ИПЦ”, однако, возник после 1927 г. и опубликования “Декларации” и.о. патриаршего местоблюстителя митр. Сергия (Страгородского), в которой был взял курс на сотрудничество с властями в целях выживания церкви. “Истинно-православными христианами” стала называть себя антисоветски настроенная и по большей части подпольная внутрицерковная оппозиция, осуждавшая ересь “сергианства” и противопоставлявшая себя “апостасийной” Московской патриархии и ее предстоятелям. Самым известным движением ИПЦ рубежа 20-х – 30-х гг. стали т.н. “иосифляне” – сторонники митр. Иосифа (Петровых), выступившего с резкой критикой “Декларации”. Существует точка зрения, что в 1928 г. состоялся также нелегальный собор, в котором приняло участие 87 недовольных политикой Сергия архиереев и который получил прозвище “Кочующего” из-за того, что вынужден был постоянно менять свое местоположение. Факт проведения сегодня оспаривается одними исследователями и отстаивается другими.

Вследствие общего недовольства Сергием иосифляне стали быстро набирать популярность, и к ним переходили общины в разных епархиях. Всего их насчитывалось около 10% всех приходов РПЦ согласно данным органов государственной регистрации за 1928 г.

Следует заметить, что с самого начала движение иосифлян приобрело антиправительственную, политическую окраску, выйдя за узкие религиозные рамки. Исследователи выделяют три группы приверженцев данного направления: интеллигенция, религиозные фанатики («блаженные», «провидцы», «юродивые» и т.д.) и недовольные новым строем представители различных социальных слоев.

В начале 1930-х гг. в результате усилившихся репрессий движение иосифлян вынуждено перейти на подпольное существование. Де-факто это означало упразднение административной структуры и переход на автономное существование (на уровне отдельных епархий). Автономизация церковной жизни в крайних условиях была предписана еще указом патриарха Тихона от 1920 года. Именно этот документ иосифляне и их последователи считали каноническим обоснованием утверждения Истинно православной церкви.

Оказавшись в лагерях и заточении (в т.ч. тюремном), с начала 1930-х годов репрессированные и ссыльные «истинно-православные» архиереи начинают призывать православный народ к уходу в катакомбы, по примеру древних христиан. К концу 30-х гг., на который пришелся пик гонений, все «истинно-православные» священники и верующие, оставшиеся в живых и на свободе, были вынуждены уйти в подполье.

Во время Второй мировой войны некоторые общины ИПЦ вернулись в лоно РПЦ, однако немалое их число молилось за победу немцев и сотрудничало с ними на оккупированных территориях, прежде всего в Украине. Эхо подобной позиции прослеживается, например, в том, что нынешние “андреевцы” во главе с Сиверсом являются активными сторонниками расовой теории и, помимо всего прочего, почитают Гитлера и Гиммлера как святых.

Вследствие планомерных религиозных репрессий к концу 50-х гг. у ИПЦ практически не осталось высшего церковного духовенства, которое могло бы рукоположить новых епископов. Из сложившейся ситуации в ИПЦ вышли путем контакта с епископом РПЦЗ Леонтием (Филлиповичем), который согласился рукоположить во епископа Лазаря (Журбенко), и в будущем именно он станет со-основателем РПАЦ.

Представление об ИПЦ как о более или менее централизованной подпольной церковной оппозиции было изобретено в ОГПУ в рамках проекта по ее уничтожению: так описывались “непримиримо настроенные” против советской власти “группы церковников” внутри “тихоновской церкви”. Никакого единства, однако же, в движении нет и никогда не было. Условно можно сказать, что существовало некоторое количество последователей отдельных “катакомбных” архиереев, которых называли в соответствии с их именами: “буевцы”, “уаровцы”, “ерофеевцы”, “викториане”, “нектариевцы” и т.д. Кроме того, к движению, во-первых, изначально примкнуло немало периферийных церковных групп – например, сугубые почитатели о. Иоанна Кронштадтского, известные как “иоанниты”; во-вторых, в его среде постоянно возникали всякого рода достаточно радикальные общины: в 40-е гг. это было “михайловцы” – последователи Михаила Ершова, выдававшего себя за великого князя Михаила Романова, в 90-е – Лазаря Кашинского, провозгласившего себя “императором всероссийским”, “судебным исполнителем Откровения Иоанна Богослова” и “Агнцем Божьим”, а в конце 2000-х – печально известные “пензенские сидельцы”, ушедшие в подземелье и там ждавшие конца света. К числу общин, наследующих движению, может быть отнесена также “Община Православной Церкви Божией Матери Державная” (Богородичный центр) Иоанна Береславского.

ИПЦ вышла из подполья после развала СССР в 1990-х гг. и сразу же включилась в активную религиозную жизнь. В 1990-1991 гг. в связи с открытием РПЦЗ миссии на территории СССР церкви ИПЦ стали в массовом порядке переходить в нее, хотя священноначалие “зарубежников” считало их неканоническими и принимало их иерархов только через повторную хиротонию. Преемство большей части возникших в 90-е церковных групп к аутентичным “катакомбникам” сомнительно.

Административное устройство

Большая часть общин истинно-православных христиан не находится в каноническом общении как ни с одной из Поместных православных церквей, так и между собой, хотя иногда заключают друг с другом недолговечные союзы. Это, однако, не мешало им регулярно контактировать как с РПЦЗ, так и с РПЦ или старостильными церквями; в целом их клирики и монашествующие отличаются высокой мобильностью и часто переходят из одной юрисдикции в другую.

Какая-либо централизованная структура у общин, причисляющих себя к ИПЦ, отсутствует; количество иерархий и ветвей преемства достигает более двух десятков. На данный момент в РФ зарегистрировано 24 прихода и еще около 10 действуют без государственной регистрации.

На данный момент ИПЦ имеет 14 действующих архиереев, в России, Украине и Южной Америке. Приходы Бразилии, Чили и Колумбии перешли в ИПЦ, после объединения РПЦ с РПЦЗ, выйдя из юрисдикции последней. Всего в составе ИПЦ около 50 общин. Верующие данных общин нередко демонстрируют приверженность идеологии актуальной эсхатологии и стремятся к самоизоляции от остального общества.

Главой ИПЦ является ее Первосвятитель с официальным титулом «Архиепископ Московский и митрополит Всероссийский». С 2005 г. эту должность занимает Рафаил (Мотовилов).

Вероучение

Догматическая часть вероучения совпадает с учением православной церкви. В то же самое время, в среде данной церкви довольно сильны ультраконсервативные убеждения. Экуменическая деятельность категорически отвергается и осуждается. Любое новаторство не приветствуется в данной среде, поскольку считается, что именно нерушимость традиции является залогом сохранения чистоты веры. Отношения с инославными осуждаются, вплоть до отказа от реализации совместных социальных проектов («диаконии» в миру).

Практика

В повседневной и богослужебной практике некоторые прихожане и отдельные общины ИПЦ демонстрируют отличие от вполне условной “нормы” – например, сближаются со старообрядцами, практикуют двуперстное крестное знамение, молятся в частных помещениях по “неискаженным” дореволюционным служебникам с поминовением царской семьи и т.д.

Последователи данной конфессии стараются свести к минимуму любые контакты с обществом. В современную культурную среду не интегрированы, всячески пытаются сохранить «старинные» культурные и социальные практики «древлего благочестия» эпохи русского средневековья.

Численность

Подсчет точного количества верующих и приходов крайне затруднен по той простой причине, что большинство общин действуют без государственной регистрации, часто – в глухой провинции, и избегают внимания со стороны СМИ; на начало 2000-х число верующих приблизительно исчисляется десятками тысяч.

Источники

Осипова И.И. “Сквозь огнь мучений и воды слез…” Гонения на Истинно-Православную Церковь. По материалам следственных и лагерных дел заключенных. М.: Серебряные нити, 1998.

Литература

Демьянов А.И. Истинно-православное христианство. Критика идеологии и деятельности. – Воронеж, 1977. – 151 с.

Шкаровский М.В. Иосифлянство: течение в Русской Православной Церкви. – СПб, 1999. – 368 с.

Шумило С. В катакомбах. Православное подполье в СССР: Конспект по истории Истинно-православной церкви в СССР. – Луцк, 2011. – 272 с.

Беглов А. В поисках “безгрешных катакомб”. Церковное подполье в СССР. М.: Изд. сов. РПЦ, Арефа, 2008.

Кто есть кто в российских катакомбах. Историко-каноническая справка. СПб., 1999.

А. Зыгмонт и Е. Воинов

[1] В других поместных православных церквях данное название используется т.н. «старостильными церквами», которые возникли вследствие неприятия перехода на новоюлианский календарь. Такие структуры существуют в Болгарии, Румынии и Греции. Они считают себя единственными хранителями неискаженной веры, что заключается, по их мнению, в неизменности религиозного обряда, в частности сохранении юлианского календаря.