Православная Кафолическая Церковь

Интервью с епископом Православной Кафолической Церкви Маниулом (Платовым)

Павел Костылев: Уважаемый епископ Мануил, корректно ли рассматривать Российскую Православную Кафолическую Церковь как отдельную традицию, или более точно говорить о ней как о российской ветви Вселенской Кафолической Церкви Христа? Расскажите, пожалуйста, об истории Вашей Церкви.

Епископ Мануил (Платов): Говорить о существующей в России Митрополии Православной Кафолической Церкви, как о российской ветви Ecumenical Catholic Church of Christ, некорректно и неверно. Экуменическая Кафолическая Церковь Христа, точно так же, как и Всероссийская Митрополия – всего лишь отдельные части единого церковного организма, взаимно сознающие и декларирующие своё церковное Единство.

Согласно экклезиологическим воззрениям последователей Православной Кафолической Церкви, современная Православная Кафолическая Церковь – это неотъемлемая часть Единой Христовой Церкви, в связи с историческими условиями существования оформившаяся к XX веку в самостоятельную богослужебную и иерархическую традицию. И до, и после такого формального обособления «кафолические» идеи и настроения существовали на протяжении веков, и продолжают существовать сейчас у самых разных людей и общин практически во всех существующих Церквях, вполне органично «вписываясь» при этом в рамки иных «традиционных», «исторических» экклезиологий.

В разных странах процесс формального оформления Кафолической Церкви, как самостоятельной традиции в жизни Единой Церкви, происходил в разных условиях, и в разное время. Для России таким периодом стали 20-е годы XX века, что было обусловлено объективной невозможностью дальнейшего привычного существования «имперской», «господствующей» Православной Церкви в условиях нового государственного строя России, с первых шагов своего существования демонстрировавшего атеистическую направленность новой государственной идеологии.

В условиях идеологического гнёта и прямых гонений многие люди Церкви (как миряне, так и иерархи, и клирики) с надеждами обращали свои взгляды к такому обязательному, но слегка позабытому в Российской Империи свойству Церкви, как «кафоличность», в противовес ранее господствовавшей веками в Восточном Православии идее церковно-государственного симбиоза, «симфонии». В условиях радикального слома церковно-иерархического устройства Всероссийской Православной Церкви, в условиях вынужденного нелегального «катакомбного» существования, когда стало невозможно оперировать понятиями «национальной религии», надеждой и опорой христиан в России вполне логично становились понятия «вселенскости» Церкви, не зависящей от прихотей конкретного государства. В условиях гонений потеряли актуальность идеи «избранности» и «единственной правильности» российского извода Православия, а взамен пришло понимание возможности и правильности «многообразия» путей церковной жизни. Условия «катакомб» закономерно объединили в единое многоликое сообщество христиан и восточных, и западных традиций.

Помощь и поддержка российскими христианами искалась, и находилась в молитвенном единстве со всем многообразным христианским миром. Можно сказать, что Катакомбная Церковь в России в XX веке, как феномен сопротивления Церкви государству, кристаллизовалась в двух полярно-противоположных традициях: в традиции крайней закрытости и обособления, видящей в условиях современности исключительно признаки окончания всех времён и «конца света», и в «кафолической» традиции опоры на весь окружающий враждебную Церкви советскую Россию христианский мир, в традиции, понимающей и принимающей Восток и Запад, как Единую Церковь, частью которого является и Россия.

В иных странах причины и условия формального выделения «кафоличности» в самостоятельную богослужебно-иерархическую церковную традицию были иными. Но понимание Церкви, как вненационального, непрерывно со времён апостольских существующего повсюду в мире единого церковного организма, органично и непротиворечиво вбирающего в себя самые разные локальные богослужебные обычаи и традиции, постепенно, начиная с XIX века, становится «общим местом» богословия, как науки. Поэтому постоянные попытки тем или иным образом формализовать «кафолическую» традицию Христианства в жизни Церкви неизбежны.

В настоящее время Православная Кафолическая Церковь, как церковный институт, объединённый молитвенно-каноническим и евхаристическим общением и взаимным признанием, существует повсюду в мире во множестве стран, и включает в себя, как формализованные достаточно крупные самостоятельные церковные образования, подобные Всероссийской Митрополии, так и отдельные церковные сообщества (общины, приходы, монастыри), существующие не только самостоятельно, но и в иерархических рамках локальных и Поместных Церквей.

П. К.: можно ли сказать, что Ваша Церковь возвращается ко временам до Раскола 1054 года, к традициям единого христианства?

Еп. Мануил: Говорить о возвращении Православной Кафолической Церкви к традициям единого христианства, существовавшим до Великого Раскола 1054 года в корне неверно. Православная Кафолическая Церковь не признаёт даже самой возможности гипотетического «раскола Церкви». Согласно экклезиологии Православной Кафолической Церкви, Церковь Христова может быть в любой конкретный момент человеческой истории только одна. Ни двух, ни нескольких Церквей a priori быть не может. При всём видимом многообразии церковного устройства, богослужебных и иных традиций, сущностно Церковь всегда Едина. И только это внутреннее, невидимое, сущностное Единство и позволяет ей быть той самой единственной в мире настоящей Церковью, Церковью «Символа Веры»: Единой, Святой, Кафолической и Апостольской Церковью (Εἰς μίαν, Ἁγίαν, Καθολικὴν καὶ Ἀποστολικὴν Ἐκκλησίαν). Поэтому Православная Кафолическая Церковь не «возвращается к традициям единого христианства», она в этих традициях органично живёт и непрерывно существует.

П. К.: Церковь выступает за традиционализм и осуждает, насколько мы понимаем, модернизм. О каких традиционализме и модернизме идет речь?

Еп. Мануил: «Традиционализм» и «модернизм» Православная Кафолическая Церковь понимает так же, как это принято большинством человечества, без особенных и своеобразных трактовок этих понятий. Православная Кафолическая Церковь, будучи Церковью Писания и Предания, то есть Церковью традиции, естественным образом является Церковью, приверженной «традиционализму». И на своём пути Православная Кафолическая Церковь всегда придерживалась, и всегда будет придерживаться слов Священного Писания, как неизменного Закона, данного людям и Церкви самим Богом. Церковь, конечно же, всегда будет следовать традициям, получившим историческую рецепцию, как проверенному и испытанному церковному пути.

В то же время, Православная Кафолическая Церковь всегда понимает и воспринимает Церковь, как непрерывно живущий организм, которому свойственны возрастание и изменение. Если меняются воззрения, привычки, традиции и менталитет людей, составляющих Церковь, то естественным образом меняется и сама Церковь. Когда этот процесс происходит естественным путём, когда это отражение внутренней потребности Церкви в изменениях – это тоже «традиционализм». «Модернизм» же предполагает «осовременивание» Церкви без особой внутренней потребности, просто ради соответствия постоянно меняющимся условиям жизни вокруг. И такой не оправданный необходимостью, и не соответствующий традициям «модернизм» Церковь не столько осуждает, сколько просто отвергает, как неприемлемое и недостойное приспособление Церкви к окружающему мiру.

П. К.: Как к Вашей Церкви относится Римско-Католическая Церковь, существуют ли формы контактов между Церквями?

Еп. Мануил: Всероссийская Митрополия Православной Кафолической Церкви бережно относится к наследию западных традиций Православия. Это выражается и в использовании Православной Церковью «западного обряда», как равного по чести, и по силе исторически первенствующему в России восточному обряду, и в принятии чести и места Римского Апостольского Престола, отведённого Риму авторитетом Вселенских Соборов. Современные особенности богословия и литургических традиций Римско-католической Церкви, приобретённые западным церковным сообществом в отрыве от традиций Восточного Православия, могут и должны быть предметом исследований и предметом богословских дискуссий и диалога. Но Православная Кафолическая Церковь не считает себя вправе выносить какое-либо самостоятельное, без авторитета Вселенского Собора, суждение о гипотетическом нахождении Римского Престола с его исторической иерархией, клиром и верующим народом вне Церкви Христовой. И потому Апостольский Римский Престол сознаётся, как неотъемлемая и неизменная часть Православной Кафолической Церкви, как западная традиция Единой Церкви Христовой, для молитвенно-канонического и евхаристического общения с которой нет и не может быть препятствий.

Такая богословская позиция, естественным образом, вызывает внимание и понимание современных церковных властей Рима, которые не препятствуют стихийному общению римских католиков с верующими и клириками Православной Кафолической Церкви, и поощряют осторожное взаимодействие Всероссийской Митрополии и Римского Престола на уровне постоянных консультаций и диалогов иерархов.

П. К.: Учитывая роль и значение Русской Православной Церкви в нашей стране, расскажите, есть ли какие-то контакты между Церквями, отдельными священнослужителями?

Еп. Мануил: Митрополия Православной Кафолической Церкви в России всегда являлась и всегда будет являться неотъемлемой частью Поместной Всероссийской Православной Церкви. В соответствии с этим пониманием, особенности богословия и традиций Русской Православной Церкви (Московского Патриархата), приобретённые Русской Православной Церковью за время оправданного историческими условиями отдельного от иных частей Поместной Всероссийской Православной Церкви существования, также, как и особенности и традиции «дореволюционного» русского Православия, отличающие сейчас Русскую Православную Церковь от других Поместных Церквей, могут и должны быть предметом дискуссий и диалога, но ни в коем случае не могут служить препятствием для максимально полного церковного общения «кафоликов» с иерархией, клиром и верующими Московского Патриархата. И такое неформальное общение, естественно, существует.

Российские «кафолики» — ровно такие же полноценные православные христиане России, как и последователи иных ветвей и течений административно и идеологически разнообразного русского Православия. Принятая в последнее время в богословских кругах Московского Патриархата классификация Православной Кафолической Церкви, как своеобразного и достаточно безобидного «богословского эксперимента», Православную Кафолическую Церковь нисколько не обижает, и не унижает, поскольку создаёт неплохую богословскую возможность для диалога, ибо: «Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11:19). Роль же и место Русской Православной Церкви, как и любой Церкви в жизни России оценивается исключительно в исторической перспективе, и время «выставлять оценки» Церквям за XX век явно ещё не наступило.

П. К.: Как административно устроена Церковь? Кто Ваш глава, какие и где существуют митрополии, епархии, приходы?

Еп. Мануил: Иерархически (административно) Митрополия Православной Кафолической Церкви в России устроена по традиционному епархиальному образцу, когда большинство отдельных общин (приходов) объединены в территориальные епархии. Значительное число общин (приходов), входящих в структуру Митрополии Православной Кафолической Церкви в настоящее время имеют государственную регистрацию, и в качестве местных религиозных организаций или религиозных групп добросовестно исполняют обязанности, возлагаемые законами на все некоммерческие организации. Епархии, как объединения приходов, и сама Митрополия обладают статусом зарегистрированных государством централизованных религиозных организаций.

Особенностью, наследуемой Митрополией от «катакомбного» периода существования Церкви, является возможность выбора общинами себе епископа не по территориальному принципу, а по принципу личного доверия, близости церковной позиции, приверженности той или иной богослужебной традиции, либо по иным историческим причинам. В традициях Митрополии исключено перемещение епископов с одной кафедры на другую решением «сверху».

Если не существует особых сверхординарных обстоятельств, то епископ всегда совершает своё служение на той кафедре, на которую он избран клиром и народом, или на которую он поставлен с согласия клира и народа. Также исключено произвольное, без согласия прихожан, перемещение клириков из одной общины в другую. Если не существует канонических препятствий к продолжению клириком своего служения, то, соответственно, у епископа отсутствуют канонические основания для его перемещения, тем более что, как правило, кандидатура для рукоположения в священники является сознательным выбором самой общины.

Все епископы Митрополии являются членами Священного Синода, который решает возникающие в жизни Церкви вопросы, имеющие общецерковное значение, и превышающие пределы канонических прав епархиального епископа. Первоиерархом Митрополии является избранный Поместным Собором в соответствии с Уставом Митрополии епископ, который одновременно с принятием должности Митрополита Всероссийского традиционно становится епархиальным епископом самой крупной епархии Митрополии – Московской Архиепископии.

Своеобразной особенностью служения клириков и епископата Митрополии является то, что, как правило, клирики и епископы получают средства для своего существования от светской работы, то есть никакой «зарплаты» в Церкви они не получают. От обязанности самостоятельно содержать себя освобождены только клирики и епископы, находящиеся в пенсионном возрасте, либо имеющие достаточные собственные средства к существованию, а также отдельные монашествующие, избранный которыми образ жизни просто не совместим со светской работой.

В своих богослужебных традициях приходы и общины Митрополии вполне соответствуют традициям и обычаям русского Православия, используют в богослужении такие же облачения духовенства, такие же богослужебные книги и такое же пение, что и подавляющее большинство православных общин России.

П. К.: Опишите, пожалуйста, специфику вероучения и практики Вашей Церкви? В чем основные отличия от католицизма, вселенского или, уже, русского православия? Выстроена ли монашеская практика? Практика братств/орденов?

Еп. Мануил: К особенностям богослужебной традиции в пределах Митрополии Православной Кафолической Церкви в России можно отнести также и то, что, кроме уже упомянутого «западного обряда», у общин всегда существует возможность совершения богослужения на любых языках (по просьбам и с согласия общины), а также имеется возможность служения исторических чинов т.н. «древних литургий», и использование обычаев т.н. «старого обряда».

Монашеское делание в Православной Кафолической Церкви существует по большей части в форме «монашества в мiру». Давшие монашеские обеты миряне и клирики продолжают жить в обществе, и работать на светской работе. Но при наличии желания монашествующих, и возможности, создание монашеских общежительных общин священноначалием приветствуется. Кроме того, для монашествующих существует теоретическая возможность объединения не только в монастыри, но и в монашеские ордена (принятые в западной монашеской традиции), но в настоящее время монашеских орденов на территории России у «кафоликов» нет. Однако у «кафоликов» в сегодняшней России, особенно среди молодёжи, широко развита практика мирянского «орденского» движения (в том числе, в форме традиционных для России братств и сестричеств).

П. К.: Как бы Вы оценили количественно прихожан Церкви — в России, в Москве? Кого больше — тех, кто ощущают себя русскими, или этническая принадлежность прихожан иная? Какие тенденции Вы видите в прихожанах, меняются ли их поколения, приходит ли в Церковь молодежь?

Еп. Мануил: Согласно зарегистрированным уставам, в общинах Православной Кафолической Церкви отсутствует персональное членство, поэтому точной оценки количества прихожан нет. По традиционно принятым церковным методикам подсчёта прихожан (по числу исповедующихся, по числу причастников, и т.п.), и по оценкам клириков, в настоящее время в Митрополии подавляющее большинство общин количественно не превышает 15-20 человек, то есть продолжает соответствовать «семейному» типу небольших «домашних» общин, сложившемуся в «катакомбный» период существования Церкви.

Национальный состав клира и прихожан в Православной Кафолической Церкви не исследуется и не учитывается по принципиальным соображениям, поскольку, по слову Писания: «нет ни еллина, ни иудея, … ни варвара, ни скифа, … но все и во всем – Христос» (Кол. 3:11).

В настоящий момент в Церкви происходит постепенная смена поколений. Старшее поколение, заставшее «катакомбы» советского периода, трепетно сохранявшее предания и историю Церкви, и сосредоточенное почти исключительно на обрядовой стороне жизни Церкви, уходит. В Церковь приходит молодёжь, больше интересующаяся «идеологией» Церкви, открытостью Церкви миру, и уверенно пользующаяся всеми благами современного открытого информационного пространства. Соответственно, пастыри Церкви, сохраняя верность традициям, тоже постепенно меняют акценты в своём служении, ориентируясь на запросы и менталитет молодых прихожан.

П. К.: Существуют ли у Вас какие-то отношения с теми или иными проявлениями государства, власти?

Еп. Мануил: Митрополия Православной Кафолической Церкви подчёркнуто дистанцируется от любой политической и социально-активной общественной деятельности, сохраняя за клириками и прихожанами полную свободу в выборе мировоззрения, и признавая за каждым членом Церкви право свободно действовать и выступать от своего лица, не представляя при этом всю Церковь. Православная Кафолическая Церковь не может и не должна подменять собой институты государства, а тем более не может и не должна брать на себя ответственность за социальное устройство общества.

Эксклюзивная задача Церкви, которую не способен выполнить никакой другой общественный институт – заниматься воспитанием каждого отдельно взятого желающего этого человека в христианском духе, способствовать каждому человеку на пути к спасению его бессмертной души. Церковь уверена, что сообщество добрых, сознательных христиан, живя и действуя по слову Писания в соответствии с традициями Предания, неизбежно создаёт достойное самих себя государство. И только такая роль уместна для Православной Кафолической Церкви в сегодняшнем мире многообразия государственных строев и социальных устройств. И, естественно, никто не отменял обязанность Церкви, как иерархического сообщества и юридического лица, действовать в полном соответствии с действующими законами того государства, в котором она существует.

Православная Кафолическая Церковь в России, будучи сообществом сознательных «идейных» христиан, объединённых не только идеей «кафоличности», но и общей трагической церковной историей, в принципе не способна занимать какое-либо специально отведённое место в государственном устройстве не только России, но и любой другой страны. Для неё совершенно немыслима и роль «государственной религии». Поэтому единственное пожелание, которое Православная Кафолическая Церковь может обращать ко всем гражданам и органам государства – уважать религиозные воззрения и сознательный выбор «кафоликами» своей Веры, и соблюдать установленные законами страны законы, гарантирующие всем россиянам свободу вероисповедания. Православная Кафолическая Церковь, будучи Церковью «мира и любви», решительно отвергает любые формы агрессии и религиозного экстремизма и считает неприемлемыми любые конфессиональные конфликты.

Православная Кафолическая Церковь исторически и традиционно открыта мiру, не замкнута в узком кругу последователей и традиций, и всегда готова к доброжелательному и спокойному диалогу с любым человеком, ищущим Истину.

официальный сайт Митрополии Православной Кафолической Церкви – http://kafolik.ru Москва, 19 августа 2019 г.

« Предыдущая